Металлы и цены

Активы манят и зовут

Статья опубликована в номере 5 (225)-2012

Поиск по статьям

История M&A (Mergers and Acquisitions) — слияний и поглощений — с участием западных компаний насчитывает несколько десятилетий. Российские металлурги начали смотреть за «бугор» сравнительно недавно — в начале нового столетия. Пик сделок пришелся на предкризисные годы. А к концу 2008-го зарубежные активы ведущих российских компаний достигли почти $120 млрд.

Практически все игроки «первой лиги» — «Евраз» и «Северсталь», «Мечел» и «Норникель», НЛМК и РУСАЛ — запаслись производственными активами в США и Европе. Поиск новых технологий производства, достраивание производственных цепочек и прямой выход на потребителей на развитых рынках. Вот ключевые факторы приобретений за рубежом. Большинство таких сделок совершаются в иностранных юрисдикциях. А значит, на первый план выходят внимательнейшее отношение к особенностям нормотворчества этой страны и даже региона, тщательнейший учет местной специфики. От законодательных аспектов — до культурных различий и менталитета. Плюс политические риски. Игроки утверждают: к последствиям таких рисков никогда нельзя подготовиться на все 100%.

В топе юридических консультантов, оказывающих россиянам услуги сопровождения сделок M&A, сплошь иностранцы. Cleary Gottlieb Steen & Hamilton, Freshfields Bruckhaus Deringer, Linkla¬ters, Skadden, Arps, Slate, Meagher & Flom, White & Case. Их российские коллеги, к сожалению, далеко позади. Сами юристы, впрочем, не видят здесь ничего странного. «Когда надо купить компанию, договориться с акционерами, пройти все этапы проверки местными регулирующими органами — нужен своего рода „входной билет“. А его, соответственно, может обеспечить иностранная юридическая фирма, чтобы никаких трудностей не возникало», — поясняет Олег Душин, старший аналитик ИК «Церих Кэпитал Менеджмент».

С ним соглашается и Дмитрий Лобачев, адвокат «Юков, Хренов и партнеры»: «Если речь идет о значимых активах, то сопровождение всегда оказывают иностранные компании, пока лидерство действительно за ними. Несовершенство российского законодательства на сегодняшний день не позволяет российским фирмам строить гибкую систему взаимодействия между приобретателем активов и продавцом. Для этого необходим широкий правовой инструментарий. Конечно, есть положительные изменения, например в законе „Об акционерах“. Но пока этого недостаточно».

Тем не менее сами законодатели уверены: уж кому-кому, а российским металлургам точно грех жаловаться. Какими бы законы ни были — все исправит ВТО. Не за горами ратификация соглашений о вступлении России во Всемирную торговую организацию. «Это значит, что наши, к примеру, металлурги смогут выйти на американский рынок без каких-либо проблем для себя», — отмечает Сергей Собко, председатель Комитета Государственной думы РФ по промышленности. Впрочем, при этом он не преминул пожурить российских «крупняков» за излишнее, на его взгляд, стремление к иностранным инвестициям. «Если бы мы наладили свое производство, которое могли бы регулировать собственными ценами, было бы лучше. Но настроения, которые сейчас доминируют, таковы: хорошее предприятие — это то, которое работает на экспорт. Пример: Центробанк, вместо того чтобы развивать свою инфраструктуру, жилищно-коммунальное хозяйство и так далее, вкладывает деньги в зарубежные активы. Мы сами поощряем вывоз нашего капитала. А те средства, которые мы получаем, опять идут в Европу и Северную Америку», — сокрушается народный избранник.

С другой стороны, юристы констатируют: российские юридические фирмы получают в свою очередь преимущество при покупке иностранцами активов в нашей стране, так как могут учесть все нюансы российского законодательства. Другое дело, что объем подобных сделок в России куда меньше.

То, что к «нашим» пока доверие не столь высоко, как к иностранцам, признают и сами игроки. Впрочем, определенные положительные изменения все же происходят. Вот как оценивает ситуацию Ваган Баблоян, заместитель начальника управления международных проектов компании «Северсталь»: «За последние годы технический уровень сопровождения такого рода сделок очень сильно вырос. Если раньше слияния и поглощения, как правило, от и до курировали зарубежные специалисты — консультанты и инвестиционные банки, — то сейчас наши компании справляются с этой задачей силами собственных специалистов, привлекая для решения уже конкретных задач юристов и налоговиков международного класса. Более того, намечается тенденция, когда российские юрфирмы начинают брать в штат западных специалистов по M&A для расширения спектра предоставляемых услуг. Как правило, это дешевле, чем пользоваться услугами зарубежных фирм. Тем не менее пока крупные компании в большинстве случаев делают выбор в пользу международных брендов».

Так или иначе, проблемы могут исходить не только от законодателей, антимонопольщиков или юристов, а часто и от самих акционеров компании. Споры среди акционеров «продавца» случаются нередко. Достаточно вспомнить люксембургский Arcelor, который в последний момент передумал «сливаться» с той же «Северсталью».

Но, видимо, и разногласия российских компаний с держателями их собственных акций при покупке активов могут стать тенденцией. Даже с миноритариями — теми, у кого этих бумаг совсем немного. Например, Елена Егорова, владелец 0,001% акций Магнитогорского металлургического комбината, уверена: покупка австралийской Flinders Mines негативно отразится на рыночной стоимости бумаг ММК. Акционер через суд уже добилась обеспечительных мер, запрещающих Магнитке предпринимать какие бы то ни было действия по совершению сделки. ММК с иском категорически не согласен. «На всех этапах сделки по приобретению стопроцентного пакета акций Flinders мы действовали в строгом соответствии с требованиями законодательства. ММК продолжит использовать свои процессуальные права, чтобы доказать незаконность и необоснованность иска и добиваться отказа в его удовлетворении, а также прекращения мер по обеспечению иска», — заявил представитель компании.

Казалось бы, все по закону. Но эта история видится многим далеко не однозначной. Подобный случай, по сути, прецедент для российского суда. Что это — банальный greenmail, то есть, как нередко происходит в российской практике, некое злоупотребление правом, или на самом деле контроль акционера за деятельностью компании, за рациональностью и эффективностью зарубежных инвестиций родного акционерного общества? Эксперты признают: в этом «конфликте интересов» много неясностей. «Интересы, которые преследует миноритарий, могут быть какими угодно, — рассуждает Олег Душин. — В конечном итоге суд может вполне заблокировать эту сделку — такая вероятность, определенно, есть. В этом споре точно есть какая-то интрига. Но пока с точностью нельзя сказать — какая».

Несомненно, спор, который инициирован по иску миноритария, — с одной стороны, это хорошая тенденция, считают некоторые эксперты. Это показывает, что в нашей стране суд готов встать на защиту прав таких миноритариев. «Но с другой стороны, здесь важно понять, насколько действия таких вот акционеров соответствуют интересам акционерного общества, бумагами которого они владеют, — задается вопросом Дмитрий Лобачев. — Действуют ли они в интересах этого общества, как и предполагается, или же в каких-то собственных сомнительных интересах. Здесь, конечно, правильную оценку должен дать суд».

А вот депутат Сергей Собко здесь полностью на стороне акционера. «Каждый должен действовать в своих интересах, а в интересах общества должны действовать совет директоров и правление, избранные акционерами», — полагает он.

Впрочем, наблюдатели сходятся в одном — в конечном итоге этот инцидент лишь даст толчок развитию самого рынка, рыночных отношений и конкуренции. А возможно, и вновь вытащит на поверхность проблему независимости судов. Повторится ли это? Очень может быть. Но очевидно, что история пойдет на благо развитию корпоративной акционерной культуры, которая у нас пока в зачаточном состоянии.

Наша справка

Greenmail («корпоративный шантаж») — обжалование решений компании миноритарием (или группой миноритариев). Совершение действий для наложения на компанию штрафов, снижение стоимости акций компании теми или иными способами. Все это может быть направлено как на продавливание своих интересов при принятии тех или иных управленческих решений, так и для выкупа у этих миноритариев акций мажоритарием по чрезмерно завышенной цене.

В заплыве оказались неудачники

Некоторые несостоявшиеся сделки

Значительное количество сделок M&A в металлургии не дошло до своего завершения. Одни «развалились» на начальном этапе. Другие — в процессе переговоров. Ну а третьи — тогда, когда и продавец, и покупатель, казалось бы, «ударили по рукам». Почти половина сделок срывается после того, как соглашения о намерениях уже подписаны. Самой критической точкой эксперты называют этап due diligence (комплекс аналитических и оперативных мероприятий, направленных на всестороннюю проверку законности и коммерческой привлекательности планируемой сделки). Но предупреждают: сделка может сорваться в любой момент. Даже тогда, когда все условия согласованы и компании уже вышли на финишную прямую. Вот несколько примеров, когда планы российских металлургов прикупить активы за рубежом были нарушены.

ММК и Erdemir
В 2005 году Магнитогорский металлургический комбинат (ММК) вместе с другими российскими претендентами подал заявку на покупку контрольного пакета акций турецкой сталелитейной компании Erdemir. Но 46% акций комбината отошли турецкому пенсионному фонду Oyak почти за $3 млрд.

ММК и Pakistan Steel Mills
Год спустя ММК потерпел еще одну неудачу. В апреле 2006 года ММК в составе консорциума приобрел на аукционе 75% Pakistan Steel Mills — крупнейшего металлургического комбината в Пакистане. Магнитка предложила за пакет $362 млн. Однако уже через два месяца Верховный суд Пакистана аннулировал эту сделку, заявив, что она не имеет юридической силы. По утверждению истца, главы партии «Ватан» Зафаруллы Хана, цена, за которую консорциум покупал пакистанскую компанию, гораздо ниже справедливой.

«Евраз» и Vitkovice Steel
«Евраз Витковице Стил» — одно из крупнейших европейских предприятий по производству металлопроката. Однако в августе 2005 года «Евраз» чуть было не сошел с дистанции на пути приобретения чешского меткомбината Vitkovice Steel. Суд города Остравы наложил запрет на передачу 98,9% акций Vitkovice Steel, приватизированного «ЕвразХолдингом». Эксперты утверждали: сделку по покупке госпакета чешского комбината заблокировали из-за действий конкурента — крупнейшего производителя стали Mittal Steel, не допущенного к аукциону.

«Северсталь» и Arcelor
Тот же самый Mittal помешал «Северстали» объединиться с европейским гигантом Arcelor. Слияние с «Северсталью» в перспективе сулило лидеру европейского рынка весомые экономические выгоды. Тем не менее акционеры Arcelor предпочли поглощение со стороны Mittal Steel, польстившись на «быстрые» деньги: компания, принадлежащая индийскому бизнесмену Лакшми Митталу, предложила более высокую цену. Сумма сделки составила $40 млрд.

ТМК и Walcowania Rur Jednosc (WRJ)
Приобрести Walcowania Rur Jednosc (WRJ) — польскую сталелитейную компанию — ТМК пыталась дважды. Сначала в 2005-м, потом два года спустя. В первый раз покупка сорвалась из-за обострения отношений России и Польши. Во второй — ТМК уже была близка к победе в конкурсе по 40,7% акций в WRJ. Но вновь потерпела поражение. А уже в 2008 году Walcowania Rur Jednosc обанкротилась и была ликвидирована.

Наталья Дембинская
Известия